Buig

Специалисты широкого профиля

Павлова Катя

OQJAV: несерьезное интервью

Московская группа OQJAV – ребята не только актуальные и стильные, не только (в этом месте должен находиться список всех тех невероятных личных качеств, которыми обладают музыканты, пропущенный в связи с тем, что он слишком длинный), но и общительные. Группа часто дает интервью, их альбомы и клипы сразу после выхода обрастают отзывами и рецензиями, а биография и ее детали уже известны всем, кто хочет их знать. Созданная тремя уральскими музыкантами OQJAV быстро окопалась в столице. Об этом, кроме нежных отзывов прессы, говорят еще и результаты музыкальных премий, аншлаги на концертах и искренняя любовь всех этих странных молодых людей, которые на них ходят (не могу написать слово «хипстеры», рука не поднимается).

Фото: Сергей Гончар

Легкие, тонкие, мелодичные OQJAV играют очаровательный инди, снимают клипы, в которых хлопают в ладоши и танцуют в разноцветных куртках. Некоторое время назад они были вынуждены сменить название с «Окуджав» на OQJAV из-за «давления со стороны представителя интересов правопреемников великого поэта и своих взглядов в сторону минимализма и самоопределения». Усердный поклонник сможет докопаться до подробностей любой глубины и давности: Вадик Королев (тексты, музыка и вокал) – юрист по специальности; Катя Павлова (бас-гитара и бэк-вокал), известная еще и по «Обе Две», когда-то продавала бетон; Даниил Шайхинур (гитара и звук) бросил музыкальную школу после двух лет обучения.

Журналисты идут живым конвейером, задавая одни и те же вопросы – музыканты, не теряясь, повторяются в ответ. Шанс увязнуть в банальности высок как никогда, но мы все-таки решились рискнуть и встретились с OQJAV за день до концерта в Центре «МАРС» на их репетиционной базе. Представляем вашему вниманию этот недолгий, веселый, во многом импровизированный и спонтанный разговор – несерьезное интервью с группой OQJAV.

Видео: OQJAV /официальный канал

Знаете, я уже был тут раньше, в этом здании. В 2013-м году здесь, прямо в подъезде, где находится ваша репетиционная точка, находилось агентство, которое нанимало промоутеров для работы в ростовых куклах. Приезжаешь сюда, забираешь костюм и едешь к заказчику. Когда заканчиваешь работу, и он платит – едешь обратно, возвращаешь куклу и деньги, оставляя себе небольшой процент. Однажды агентство попыталось меня кинуть. В то время мы с женой были на мели, и я поступил, как мне тогда казалось, справедливо: забрав деньги у заказчика, отдал костюм какому-то бомжу на Курском вокзале и пропал. Первый вопрос на сегодня: совершали ли вы сомнительные поступки во имя любви или справедливости?

Вадик: Я бросал нескольких женщин, потому что влюблялся в других. Каждый раз это было не хорошо по отношению к той девушке, которую я бросал, но, с другой стороны, это было хорошо, потому что это было честно. Еще я в четыре года украл у младшего брата пластмассовых солдатиков, потому что завидовал – завидовал только солдатикам, не чему-то там еще. Я их около 15 лет хранил в шкафу, в потаенном отсеке, куда потом складываешь презервативы, водку, папиросы и прочие атрибуты взросления. Не помню даже, сознался ли я в содеянном или нет.

Катя: Я тоже бросала мужчин, но за это мне не стыдно. Стыдно за то, что я подставила младшую сестру перед родителями: мне было лет семь, ей четыре, история была как-то связана с видеомагнитофоном. Она позволила мне это сделать, кинулась на амбразуру и приняла весь удар на себя. А еще я отбила у нее парня, за это мне тоже стыдно. Больше ни за что.

Вадик: У тебя история хуже, ты более плохой человек.

Катя: Да, хуже, но у них было все несерьезно, а у нас эта история вылилась в долгие отношения.

Я спрашивал немного о другом, но, в принципе, доволен ответом. Если вы вдвоем такие грешники, наверное, часто ругаетесь? Вопрос не про личную жизнь: происходят ли конфликты в группе, и как они разрешаются?

Катя: Мы все взбалмошные и ссоримся часто. Но OQJAV присуще такое удобное свойство: нас трое, и любой вопрос можно решить большинством голосов.

Вадик: Да, все действительно вспыльчивые. Мы часто забываем, что проблему можно решить просто выслушав друг друга. В любом случае, посредством прямых и косвенных выборов мы в конце концов решаем любой вопрос. Чаще всего спорим о музыке, про музыку.

Катя: Про музыку, про деньги и любовь.

Вадик: Как и все.

Уверен, что следующий вопрос журналисты задают так часто, что вы уже испытываете от него физический дискомфорт, но я, кажется, придумал, как его задать и не облажаться. Речь пойдет о названии группы, а точнее о разных версиях его возникновения. На портале «Собака.ru» в апреле 2014 года был опубликован текст, в котором клипмейкер Кирилл Зотов говорил, что название «Окуджав» придумал он. На другом ресурсе – не помню каком – я читал о том, как эта идея пришла Вадику. Какая из историй соответствует истине? Также интересно послушать о представителях интересов правопреемников Окуджавы, которые обращались к вам с просьбой сменить название.

Вадик: И там, и там есть доля правды. Мы с Кириллом пили пиво на Арбате, в какой-то момент он ссутулился, и я сказал ему: «О, ты как памятник», а он ответил: «Окуджав что ли»? И мы решили так назвать группу, то есть это было обоюдное решение. Потом нам написал адвокат, и пришлось изменить название.

А между этими двумя событиями случайно не пропущено логическое звено?

Катя: Петербургские организаторы заклеили афишами весь Питер, и на каждой – «Окуджав», «Окуджав», «Окуджав». Эффективная была реклама – даже представители семьи Окуджавы заметили. Поэтому нас попросили что-то с этим сделать.

Вадик: Да, вот и пришлось придумать тот вариант написания, который сейчас. Мне вообще история с названием неприятна, потому что я считаю, что, если поэт был бы жив, то он как-то прикололся бы по этому поводу. Это не моя война, мне не хотелось бы ворошить грязное белье – эта история не связана ни с нашей музыкой, ни с его поэзией.

Да, к слову о вашей музыке: она такая легкая, воздушная. При этом, насколько я знаю, некоторые тексты ты писал в условиях тяжелого физического труда, вкалывая на какой-то черной работе. Как объяснить такое сочетание?

Вадик: Если бы я работал, например, журналистом, то есть, всегда имел дело с текстом, тогда мне было бы сложно писать песни. С одной стороны – работа, связанная со словами, с другой – песни, те же самые буквы и слова. Когда работаешь на низкоквалифицированной работе, мозг чист и свободен.

Катя: Это просто смена группы мышц.

Вадик: Да, после того, как долго качаешь бицепс, следует переключиться на что-то другое. Мы тут все немного бодибилдеры.

Я ничего не слышал про бодибилдинг, но знаю, что Катя однажды сказала: «Наша музыка – для музыкальных извращенцев».

Катя: Я так сказала? Чушь какая. Я, конечно, могла. Знаешь, я иногда что-нибудь как скажу! Даже не могу прокомментировать, когда и где это было.

Мне стало интересно – какой она должна быть эта музыка? Что должна делать молодая группа из какого-нибудь условного Ульяновска, чтобы написать песню в стиле OQJAV?

Катя: Не получится.

Вадик: Я думаю, что им нужно обратиться к Даниилу и предложить ему большие деньги, чтобы он сделал аранжировки и все такое.

Катя: Это очень дурацкая тема, острая. Ты хочешь не просто, чтобы мы рассказали этот секрет – ты хочешь, чтобы мы сами себе его сформулировали, а мы ненавидим его. То есть у нас нет настольной книги «Как писать хиты», мы их жжем.

Вы все родом с Урала, но живете в Москве. Какие чувства посещают, как меняется восприятие, когда возвращаетесь туда?

Даня: В Екатеринбурге я себя хорошо чувствую, потому что знаю, что вернусь в Москву. Если бы я оказался там без обратного билета, то, наверное, бы умер: это все прошлое, я уже ушел оттуда и не хочу возвращаться назад.

Вадик: Я солидарен с Даней. В Пермь приезжаю только за бабушкиными шанежками. Захожу в квартиру, и мы как начнем обниматься, как начнем фотографии старые смотреть! И в какой-то момент она говорит: «Держи шанежки». И ты такой ешь шанежки, и сердце радуется, но знаешь, что если этот день повторится завтра, то будет уже скучно, тоскливо. Поэтому отыграй концерт – и марш обратно в Москву.

Катя: У меня по-другому: дом там, где любовь, и это не имеет никакого отношения к географии. Я знаю, что если мне нужно будет жить в Алапаевске, то я и в Алапаевске организую себе концерт. Блин, зачем мне концерт в Алапаевске? Что-нибудь получше организую: выставку или рыночные отношения между рыбаками и лососевыми культурами.

Хочу попросить вас вспомнить самое важное, самое трогательное, самое запоминающееся событие, которое произошло с вами за время знакомства: одно – на всех троих.

Даня: Помню, показывал Москву вам.

Катя: Да, это самое лучшее.

Вадик: Да, самые классные события связаны с работой над первым альбомом, но не с репетициями, а с тем времяпрепровождением, когда мы все влюблялись друг в друга.

Катя: Просто Даня в то время жил в Москве лишь несколько дней, а мы давно. Он сказал, что покажет город – отвел нас на Арбат в «Еврокафе», кормил шаурмой. И делал сальто назад.

Это все происходило в один день?

Вадик: Да, вместе с репетицией.

Катя: Мы тогда еще пришли в кафе, заказали вина, и официантка сказала, что я могу не давать паспорт, мол, по вам все видно, а мальчиков заставила показать документы. Мы от нее ушли, потому что они – настоящие рыцари.

Спасибо, друзья. Последний вопрос, традиционный: скажите, что для вас значат концерты, и чего ждать вашим слушателям завтра?

Катя: Я вообще люблю только концерты и не понимаю, как живут люди, у которых их нет. Не понимаю, где они черпают то, что я черпаю, когда стою на сцене – в этот момент всегда испытываешь большую благодарность к людям и к миру.

Даня: Мне кажется, что люди это проявляют, когда делают селфи, что они, например, где-то там на отдыхе. Ну, у них так это чувство проявляется, оно же в любом случае должно как-то проявляться.

Вадик: Я обращал внимание, что самые сильные эмоции, если говорить о продуктах интеллектуальной деятельности, приходят, когда их дают живые люди. Меня, наверное, чаще – не всегда, но чаще – спектакли поражают сильнее фильмов, потому что происходит непосредственный контакт. Концерт – это в любом случае взаимный обмен. На выступлении 30 сентября нам хотелось бы вернуться к истокам. Я надеюсь, что концерт будет… Я надеюсь, что он будет…

Даня: Что он будет.

Вадик: Я больше не могу говорить. Это не то. Я больше не могу говорить. Все.

Певица Катя Павлова: Творческий кризис — нормальное состояние музыканта

Катя Павлова Фото: Artur Motolyanets

«Обе Две» называют и женской рок-группой, и поп-коллективом, и инди-группой. Какой стиль лучше всего характеризует группу?

Когда мы только появились в 2011 году с дебютным альбомом «Знаешь, что я делала», про нас действительно говорили «женский рок». Потом стало модным инди-направление, и мы «стали» инди-группой.

Себя я всегда считала эстрадной артисткой. Что касается группы, то сложно назвать какой-то один жанр. Для меня важнее общий стиль каждого альбома: смысл текстов и близкое им звучание композиций.

Ты все тексты песен пишешь сама?

В основном да. Но иногда я сотрудничаю с ребятами, чей слог мне близок. Такие песни есть в каждом альбоме. К примеру, в «Радости страсти» тексты композиций «Охотник» и «Озон» написаны вместе с поэтом Евгением Гороном.

А когда личные истории заканчиваются, что тебя вдохновляет?

После того как песня написана, всегда наступает творческое затишье. Часто бывает, что пишешь песню, а потом думаешь, что уже никогда ничего не сможешь создать. И это очень страшно для любого музыканта. С годами к этому привыкаешь и перестаешь паниковать, отвлекаешься на что-то другое.

Если говорить о вдохновении, то у меня не бывает мыслей: «Пойду встречусь с таким-то человеком или посмотрю определенную кинокартину, и тогда все зашевелится внутри». Я люблю поглощать чужое искусство, но это больше про образование и расширение кругозора. А для творчества мне нужно накопить какой-то опыт, чтобы было о чем рассказать. Даже если меня вдохновит чья-то история, без собственных переживаний подобного рода рассказать ее будет трудно.

Катя Павлова

Какое настроение у нового альбома? И почему ты выбрала формат мини?

На самом деле многие песни были написаны еще прошлой осенью, но на тот момент нам с Димой (Дмитрий Емельянов — саунд-продюсер «Обе Две». — Прим. ред.) было сложно решить, как это будет звучать. К весне мы созрели и очень быстро сделали аранжировки ко всем композициям. У меня было написано и много драматических произведений, так что материала хватило бы на полноценный альбом, но мне хотелось чего-то непринужденного и легкого. Поэтому получился такой летний неперегруженный сборник.

Осенью мы планируем выпустить новые песни, но будет ли это целый альбом или снова мини-формат, пока не решили.

В Москве у «Обе Две» будет концерт на крыше в центре города на закате. Есть ли у тебя любимые места выступлений?

Я люблю все наши сольные выступления и всегда стараюсь сделать их запоминающимся и для себя, и для зрителей, где бы они ни проходили: на крыше в мегаполисе или в маленьком клубе небольшого города.

Ты часто выступаешь в Москве и Петербурге, если выбирать между ними, то…

Однозначно Москва. С Петербургом у меня как у всех: в 17–19 лет тебе кажется, что нужно бросать все и переезжать туда, а потом взрослеешь и понимаешь, что одной этой красоты недостаточно. Когда мы там играем, я всегда беру пару выходных, чтобы погулять по Петербургу. Этого мне хватает, чтобы зарядиться атмосферой города, и я возвращаюсь к своей жизни и привычному ритму Москвы.

Ваша группа называется «Обе Две», но вокалистка в ней одна. Как это вышло? Не планируете поменять название?

Мы создали группу вместе с сестрой Таней, когда жили еще в Екатеринбурге, но в итоге она выбрала театр и ушла из группы. Я переехала в Москву. На тот момент менять название не хотелось, да и мыслей таких не было. Сейчас это делать уже поздно, хотя я часто об этом думаю. Но либо не нахожу объективных причин, либо кто-то в последний момент отговаривает. Может быть, в будущем группа будет называться по-другому. В конце концов, в 50 лет выступать под таким названием немного смешно. Но пока я не загадываю.

Беседовала Саша Чернякова

Roof Music Fest — это серия летних концертов на крышах Петербурга и Москвы. Послушать новые композиции и уже знакомые хиты группы «Обе Две» можно будет 1 августа на крыше клуба «Фантомас» в Москве и 9 августа на площадке Roof place в Санкт-Петербурге.

Саундчек: «Окуджав»

Такое ощущение, что вы вместе живете.

Катя: Поскольку Даня живет в другом городе, мы активно работаем в дни его присутствия в Москве. Поэтому да, мы живем вместе в Москве, когда Даня приезжает.

Даниил: Начиная с Нового года мне кажется, что я живу в Москве и просто уезжаю иногда в разные города, а не наоборот.

Удается ли зарабатывать музыкой на жизнь? У вас есть дополнительная работа?

Даниил: Я до последнего времени занимался дизайном и медиапроектами в рекламном проекте табачной компании, заработал и накопил денег. До этого работал в студии звукозаписи. Еще раньше были разные работы, вплоть до промальпиниста. А вообще, по образованию я архитектор, но не работал по специальности.

Вадик: Я по специальности юрист. Служил в прокуратуре, еще когда жил в Перми. В Москве, как только переехал, работал в «Ашане» младшим сотрудником юридического отдела. Потом понял, что я так не могу жить, и решил, что больше никогда не буду работать юристом. Сейчас я работаю на складе Dolce & Gabbana и других дорогих и красивых фирм. Смысл выбора такой работы был в том, чтобы не думать головой и не быть юристом. Кроме того, я курирую одну из программ Московского Пасхального фестиваля.

Катя: Я тут обнаружила, что уже три года иждивенка. И счастлива. У меня образование историческое, университетская выпускница. Ну, я когда-то продавала бетон, была педагогом в доп образовании, и там надо было всерь ез объяснять детям, почему нельзя курить. Но мы-то все знали друг про друга. Потом я переехала в Москву и перестала работать. Правда в «Обе две» я зарабатывала больше, чем на всех предыдущих местах. Сейчас, когда Alpha Beta (еще одна группа Павловой. — Прим. ред.) гастролирует, она хорошо зарабатывает. Если бы Alpha Beta ездила все время, наверное, мы бы уже купили две машины. Но мы же живем для счастья, а не для денег. Нам для счастья что нужно? Проводить много времени вместе, иметь возможность сочинять песни и выступать. А чтобы делать первое или второе, нужно, чтобы было что поесть и где поспать. Поэтому, пока гастроли у групп не слишком стабильные, приходится некоторым из нас работать.

Расскажите про другие ваши музыкальные проекты.

Катя: «Обе две», я считаю, один из самых успешных проектов в мире, однако на деле я не успела это никому доказать, в том числе и себе. Но я до сих пор считаю проект действующим, потому что песни туда пишу, и петь их планирую, и все предыдущие песни петь планирую. Alpha Beta — это группа, которая должна выступать по ночам. Мы вчера выступали в клубе «Мастерская» у Алексея Паперного, дело было за полночь, было много народу, и все танцевали.

Даниил: Изначально у меня была группа Red Delishes: я плюс ударник. Что-то вроде инди-поп-рока. Но в последнее время это не особо активный проект. Максимально активный сейчас, помимо «Окуджава», La Vtornik. Я сравнил бы его с Alpha Beta, тоже танцевальная электронная музыка. Мне этот проект очень нравится: можно прыгать в толпу, в кучу людей, с ними вместе скакать, петь — прямо одно удовольствие.

Что вы чувствуете, когда вашу музыку называют хипстерской?

Катя: Я не люблю пустую болтовню. Чаще всего все, что связано с хипстерами, употребляют без какой-либо смысловой нагрузки.

Вадик: Самый классный пример причисления себя к какой-либо субкультуре — это пример Чарльза Буковски. Буковски относят к битникам, при этом он сам все время орал, что никакой он не битник, он — писатель, а все они там — «тусовочка». Но у нас другой случай. Если меня будут так называть, я не буду с этим бороться. Если Буковски реагировал, значит, он какое-то отношение имел, хотя бы анти. А мы просто играем музыку.

Даниил: Если каждый первый будет говорить, что мы хипстерская группа, ну и фиг с ним.

А какими вы видите своих слушателей?

Катя: Мне кажется, это должны быть очень нормальные люди.

Вадик: Меня искренне расстраивает, например, когда мне звонит бабушка и говорит: «Ну, мы вас послушали по радио, но это, конечно, не наша музыка, мы в ней ничего не понимаем». И я горюю, потому что я ведь к бабушке отношусь с любовью и уважением, я считаю, что она может воспринимать все новое. С ее стороны было бы намного честнее сказать, например: «Чувачки, это отстой!»

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх